Они встречаются только на судах, где пытаются  получить положенную им выплату за покалеченные жизни и здоровье, добиться признания своих прав, доказать, что и обычный человек, не бизнесмен и не чиновник может  всегда опереться на Закон. Закон правосудия и человеческий, а не купленный за горсть монет. На обычные встречи им просто не хватает времени. Люди, чья жизнь в один момент была обожжена смертоносным огнем и человеческим равнодушием. Их общая беда стала для них кровным родством.  

Встреча с девушками, чудом выжившими после взрыва кафе «Суп - Хаус», произошла у здания суда. Сама процедура «свершения правосудия» заняла не больше двадцати минут. Впрочем, это уже в шестой раз. Как говорят сами девушки, они уже привыкли к тому, что просто приезжают в суд, чтобы поставить свои подписи в листе явки и уйти. Вместе с Аней, Дашей и Наташей стоит Женя, муж погибшей Галины Плесхачевой.

ДАША:

«Газовая плита дома порой вызывает страх»

Иск, который заявила Даша, составляет 33 тысячи гривень, из них 3 тысячи – материальный ущерб за уничтоженные огнем личные вещи. Что касается выплаты за лечение, то, «претендуем только на те лекарства, за которые сохранились чеки», поясняет девушка. На вопрос есть ли у нее шанс выиграть суд, Даша пожимает плечами, - наверное, есть, но не раньше чем через два-три года. На вопрос об обещаниях городской власти Даша грустно улыбается:

- Никакой компенсации нам не выплатили, единственный раз в больнице дали по 500 гривень. Сама она живет в Троицке, только недавно обустроилась в Луганске и признается, что ездить на суды было довольно накладно. Сейчас Даша учится и работает, но на новом месте работы коллеги не знают о том, что когда-то с ней произошло, а она не стала рассказывать.

- Я думала, что никогда больше не пойду работать в подобные заведения, но время лечит, и сейчас я снова бармен-кассир, но даже газовая плита дома порой вызывает страх.

ЕВГЕНИЙ:

«Хотелось бы поставить крест на месте гибели жены, но думаю, никто не разрешит это сделать»

Евгений Плесхачев узнал о взрыве в кафе, когда только сменился с суток. Позвонил друг, сказал, что взорвался газ. Я сразу же схватил такси... Аня подхватывает, - он когда примчался, кричит: где Гала, а я не могу ничего сказать, только плачу. Я то знала, что Галя осталась там... Мне было нестерпимо больно, я вся сгорела, но его крик мне словно гвоздем в голову забивался, я закрыла уши, стала кричать, что я ничего не знаю.

В том, что суд все время откладывается, Евгений видит проблему и в обществе и во власти. Когда готовил документы, встречался с мужем И.Рыбалко, но он никаких обещаний о помощи не давал, а наоборот, сказал, что и они тоже пострадали и понесли большие потери.

Работая водителем, все время ездил по центру города и видел, как шаг за шагом отстраивается после взрыва, в котором погибла его жена, «Суп - Хаус», о демонтаже кафе узнал из телефонного звонка киевского журналиста.

- Я не поверил, сразу стал обзванивать друзей, те подтвердили.

Евгений работает водителем в одном из частных мед. учреждений, по его словам, после страшной трагедии, коллеги оказали всевозможную помощь и поддержку.

Что же касается обещаний городских властей, то, придя прошлым летом в горисполком с просьбой определить своего ребенка в детский оздоровительный лагерь, услышал ответ – ваш ребенок не сирота, а у нас таких не размещают. Материальный ущерб Евгений заявил в размере почти 100 000 гривень.

Соц. страх выплатил ему по случаю гибели жены сумму в размере 24 000 гривень. 3 февраля, в день годовщины смерти своей жены Евгений намерен прийти на место ее гибели, чтобы отдать дань памяти. Возложить цветы.

- Хотелось бы поставить крест, но думаю, никто не разрешит это сделать, - сокрушается Евгений.

АНЯ:

«О нас все забыли и если бы не журналисты, то и вряд ли бы кто вспомнил»

Раньше мы обращались за помощью и к городским властям и депутатам. Но у каждого под всяким благовидным предлогом находились причины для отказа. Нам объясняли, что если бы вы остались инвалидами – помогли бы, а так - извините... А ведь как только все случилось, нас завалили клятвами в помощи по первому зову, но в просьбе помочь с путевками отказали. Соц. страх лично мне ничего не выплатил, больничный нам хозяйка не подписала. Максимум, на что хватило соцстраху – оплатить несколько лекарств, мазей от шрамов, которые я покупала, когда была на больничном.

Аня до сих пор ходит на уколы, одна ампула лекарства стоит 200 гривень. Однако медики никакой гарантии, что страшные шрамы у нее на руке пройдут - не дают. Сейчас Аня устраивается работать в компанию, не имеющую ничего общего с общепитом. 3 февраля теперь стало для нее поминальным днем о погибших подругах. Из заявленного ею иска к хозяйке «Суп-Хауса» только 6 тысяч – компенсация за уничтоженные в огне вещи, остальная сумма моральный ущерб.

НАТАША:

«Получаю специальность менеджера по туризму»

Наташа приехала из Славяносербского района. Сейчас оканчивает институт, получает специальность менеджера по туризму. Говорит, что надежда на благополучный и справедливый исход дела у нее есть. Будучи студенткой педуниверситета, Наташа жила в общежитии и подрабатывала в “Суп – Хаусе». Так же надеется на благополучный и справедливый исход судебной тяжбы. 


3 февраля и девушки, и родственники погибших теперь отмечают как день памяти своих близких и коллег, а еще этот день стал для них символом безразличия. Ведь и городская власть и их бывшие хозяева когда-то косвенно взяли обязательства сделать их жизнь лучше…